Sede Vacante

Объявление

ОЧЕРЕДНОСТЬ:
А сколько у нас шпаг? - Antonin Dolohov
Нам нужен мир - Walburga Black

НОВОСТИ:
11.12.2016 - Время в игре переведено на сентябрь. Просим ознакомиться с событиями.
23.11.2016 - Объявлен рождественский флэшмоб! Администрации нужен повод раздать подарки, не подведите ))
25.10.2016 - Время идет, события не стоят на месте. Ознакомиться с тем, что происходит в игре, можно в теме Сюжет.
16.10.2016 - форуму исполнился год! Основное буйство жизни по этому поводу состоится в темах Подарочек ко Дню рождения и Пять вечером с амс. Присоединяйтесь! ))
6.09.2016 - поставлен новый дизайн, без повода ))
2.07.2016 - запущен новый массовый эпизод Ad valorem, к которому, о счастье, можно присоединяться на ходу ))
10.05.2016 - Плановая замена в составе амс ))
20.04.2016 - Перевод времени состоялся, началась запись в новые массовые квесты, сменился министр. Следите за новостями ))
10.04.2016 - Завершился квест Подрыв устоев, анонсирован перевод времени. Не упустите свой шанс повлиять на сюжет ))
27.03.2016 - В матчасти образовались дополнения, и мы надеемся, они не оставят вас равнодушными ))
4.03.2016 - Поздравляем с завершением первого массового квеста Требуют наши сердца и просим ознакомиться с его итогами ))
21.12.2015 - Все эпизоды включены в Хронологию, с которой теперь можно сверяться, выстраивая линию своего персонажа )
11.12.2015 - Запущен квест Требуют наши сердца, самое время предаться политике и интригам ))
16.11.2015 - Стартовал первый сюжетный квест.
23.10.2015 - Открыта запись в первые массовые квесты.
16.10.2015 - Sede Vacante официально открывает свои двери для всех желающих. Мы рады видеть тех, кто не боится заглянуть в прошлое и начать свой путь оттуда, самостоятельно выбирая, какой станет история дальше.
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
АДМИНИСТРАЦИЯ:
MinervaWalburgaDruellaNobby

СЮЖЕТ:
Сентябрь 1947 года. Великобритания. В связи с протестами магглорожденных в стране введено чрезвычайное положение. Однако в Министерстве уверены, что это не может помешать ни демократическим выборам нового министра, ни финалу чемпионата по квиддичу. Или все же может?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sede Vacante » Прошлое » Нам нужен мир


Нам нужен мир

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

...и желательно, весь

1. Участники: Antonin Dolohov, Druella Rosier, Walburga Black, Roderick Lestrange

2. Дата и место действия:  25 июля 1947

3. Описание: "Незаменимых нет". Это совсем не то, что обычно приходит в голову, когда теряешь друга. Или даже двух друзей. Но есть же на свете люди, которые считают, что глупо предаваться унынию, когда есть столько других вариантов. Почему бы одному из таких людей не собрать школьный "кружок по интересам" и не попробовать в очередной раз доказать, что незаменимых нет?

Отредактировано Roderick Lestrange (2016-10-05 00:06:32)

0

2

Раньше их всегда собирал Том.
Почему-то эта мысль весь вечер не давала Антонину покоя, хотя что с ней делать дальше, он и не понимал. Ну мысль и мысль. Вертится тут.
Да и не то, чтобы устраивать подобные, с налётом даже некоторой официальности, собрания было исключительным правом того, кого они все признали своим лидером. Просто никому раньше это в голову не приходило. Они, конечно, встречались и без Тома: чтобы повеселиться или поговорить о делах - всякое бывало, но вот так, за большим столом в этом уединённом особняке на северном берегу острова Уайт…
Было в этом что-то неправильное и как будто даже знаковое. Или просто неприятности и неопределённость последних дней вынуждали видеть дурные предзнаменования в любых повседневных мелочах.
Покосившись на пустующее место во главе стола, как будто этот несчастный стул был главным виновником всех их бед, Антонин сел рядом, сложил руки перед собой, переплетя пальцы. Встречу устроил он, ему и начинать, а в голову упрямо лезли исключительно приветсвенные директорские речи в Хогвартсе. Оптимистичные, воодушевляющие и большей частью бессмысленные.
- Завтра похороны Маркуса, - мрачно сообщил он, выгоняя Диппета из своих мыслей.
Конечно, все присутствующие знали это и без него. Напоминание было лишним, но оно неплохо задавало тему и помогало сосредоточиться на нужном.
- И аврорат наконец перестанет страдать ерундой и возьмётся за дело, так что нам нужно решить, как себя вести и что говорить. Смерть Маркуса они пока убийством не считают или неплохо прикидываются, - “они” вместо “мы” вышло само собой и в данном случае оказалось как нельзя к месту. - Я принимаю участие в расследовании, и, думаю, в понедельник получу доступ к материалам.
Ещё с утра Антонин считал, что может просто позволить расследованию идти своим чередом и лишь следить, чтобы попутно не всплыло ничего лишнего. Своего рода союз против общего врага. Однако это был бы очень неправильный подход. И потому что этот самый общий враг мог знать слишком много, и потому что им нужна была личная, не разделённая ни с каким авароратом победа. Даже если смерть Маркуса действительно была лишь трагической случайностью. В конце концов, кто-то ведь на него напал, не так ли?
- Кто бы это ни был, мы должны добраться до него первыми, - негромко подвёл итог своим мыслям Антонин, и тут же сообразил, что в такой компании это были очень опрометчивые слова. Ведь если друзья сейчас воспримут их  как руководство к действию… Страшно подумать, что они могут наворотить! Впрочем, делать перерыв на уговоры не предпринимать ничего неосмотрительного было бы ещё большей глупостью, так что Антонин продолжил как ни в чём не бывало: - Как вы думаете, мог ли кто-нибудь узнать о… о нас? - это предположение и пустой стул напомнили о другом не менее важном вопросе на сегодняшней повестке дня: - И где Том? Я слышал только, что он уволился. Кто-нибудь знает, что с ним случилось?
Наверно, с этих вопросов и стоило бы начать разговор, но так уж вышло, что в мыслях Антонина сейчас на первом месте находилось расследования смерти Маркуса и лишь потом - исчезновение Тома.

+1

3

Поразительно, как может все перевернуться за один день все представление о мире: вот был человек и не стало человека. В один момент. За пару дней Вэл не успела привыкнуть к мысли, что зануды Маркуса больше нет, звучало до сих пор как-то дико и вызывающе. Это было вызовом всем им, молодым и уверенным в том, что мир принадлежит им. Мир и правда должен был бы принадлежать им, потому что не старикам-занудам решать, каким он должен стать, они отыграли свою партию, пора дать место на сцене детям и спокойно дожить отведенные им дни. Но когда дни обрываются так…
Вэл очень обиделась на Нотта за то, что он так поступил, тем самым поколебав веру во вседозволенность и безнаказанность. Лишь немного, но противная трещина на блестящей идее перевернуть этот мир под себя, смотрелась отвратительно. Ещё более отвратительным было то, что она не знала, что дальше. Что. Делать. Дальше? Что? Блэк впала в какой-то ступор, чем-то сходный с грустью и тихой истерикой, не находящей выход и оттого становящейся все более и более опасной, грозящей выйти в один не очень прекрасный момент грандиозным скандалом с погромами, где место, время и зрители – второстепенное.
Сначала Дорея, теперь Маркус – всё это складывалось в голове девушки в замечательную теорию заговоров мерзких грязнокровок, решивших извести на нет чистокровных волшебников, чтобы погрузить Британию в мерзкий разврат собственной убогости. Неважно, что тётушка подставилась, неважно, что говорили, будто бы смерть друга несчастный случай – Вэл это совсем не волновало, она хотела цель, которую необходимо достичь и уничтожить, а не объяснения, почему всё так печально внезапно стало в их жизни.
Поэтому, наверное, она отозвалась на приглашение Долохова собраться. Почему Тони, а не Том? Вальбурга только пожала мысленно плечами, обратив внимание на этот занимательный факт, но от Риддла не было ничего слышно, поэтому он совершенно естественно становился для неё целью номер один для грандиозного скандала – выходит, все те слова, что он говорил, были трусливо забыты, когда действительно пришло время действовать. Школьный товарищ вел себя непозволительно, заставляя думать, что он прячется от них, от ответственности и, дракл побери, от необходимости что-то сделать за Нотта. Он был неправ, Вэл чувствовала это, когда сидела за столом и пялилась на пустующее место. Он был очень сильно неправ, пропав в тот момент, когда весь их очаровательный кружок по интересом оказался придавлен могильной плитой друга. Всё это напоминало сорвавшуюся с натянутой тетивы стрелу, но сам стрелок забыл в последний момент, куда он целился, а потому летела она в неизвестном направлении, угрожая убить то, что первое подвернется на пути.
- Мне нравится, - коротко выдала Вэл. – Нравится идея добраться первыми до того, кто на него напал. И если у тебя будет доступ к материалам дела, Тони, - она перевела сощуренные глаза с пустующего места на товарища. – Это может помочь оказаться на шаг впереди аврорта и не отдать им этого ублюдка, - но он задавал сложный вопрос о том, кто и что мог знать. Блэк была уверена почти на сто процентов, что нет. Но было нападение на Маркуса, а это могло означать, что её уверенность ничего не значит. Только кто же мог проговориться? – От кого кто-то может знать о нас? – напрашивалась не очень благостная версия – либо каким-то образом аврорат вытянул это из Нотта ещё при прошлом нападении, либо кого-то из них стоит линчевать. В себе Вэл была уверена – она не сливала информацию никому; она перевела взгляд на Родни – нет, его можно было называть кем угодно, но тупицей, болтающим со всеми подряд о своих увлечениях, вряд ли; Друэлла? Нет, если кто-то из сидящих здесь действительно выпустил наружу их тайну, то это был бы второй и слишком сильный удар по юношеской вере Блэк в правильное устройство мира. – Я была уверена, что нет. Пока не произошло то, что произошло с Маркусом. Теперь… Я не знаю, непонятно из-за чего на него нападали. А вот Том… Нет, я не знаю ничего больше о нём. Родни, Дрю?
Она пожала плечами, но может быть кто-то из друзей знал больше.

+1

4

Друэлла сидела на столе и болтала ногой, покручивая в руке яблоко и царапая ногтями - это успокаивало. Сам только этот факт был странным, потому что Том всегда негласно требовал скучного восседая всех за огромным столом и вниманию к происходящему. В этот раз Тома не было, и Розье даже удивилась, что это встреча все-таки состоялась. Она, конечно, не думала, что с отъездом Тома "кружок" прекратит свое существование, но почему-то не ожидала, что так скоро все вернется на круги своя. Насколько это вообще возможно, беря в расчет смерть Маркуса, внезапную во всех отношениях.
Завтра должны были быть похороны и это делало встречу еще более странной для Дрю, ей-то казалось, что этот день нужно провести иначе, вот как, например, Родни провел всю неделю в депрессии, наверняка, заливая ее всем, до чего мог дотянуться.
- Ты принимаешь участие в расследовании? - выцепив почему-то удивительный для нее обрывок,  девушка на секунду перестала издеваться над яблоком и подняла глаза на Долохова.
Она, конечно, знала, что он трудится в аврорате на благо родины, но тот, факт, что ему приходится работать над делом Маркуса был с одной стороны удачным, ведь они могли быть в курсе того,что происходит в голове у расследующих, но с другой - должно быть это было непросто для самого Антонина.
- Они ведь знают, что вы общались? Должно быть, расспрашивали тебя?
Друэлла не считала, что он мог рассказать своим коллегам что-то не то, и все же это слегка настораживало. На тот факт, что аврорат не считает смерть Нотта умышленным преступлением оставалось только фыркнуть. Что эти тролли вообще понимали.
- Конечно должны, - блондинка согласно кивнула, - Особенно если эта дрянь действительно что-то знает о нас, мало ли что может разболтать аврорам, нужно исключить их встречу.
Мысль, что кто-то из них, мог посодействовать эту чужому знанию была неприятной и заставила девушку нехотя поморщиться.
Возможно, у Тома были с кем-то дела, и он совершил ошибку...Это могло бы объяснить его спешный отъезд возможно даже лучше, чем те аргументы, которые он ей изложил тогда в кафе.
- Том уехал в Европу несколько дней назад, у него возникли дела, - будничным тоном протянула Друэлла,очень внимательно рассматривая все еще зажатое в пальцах яблоко, - Родни, держи себя в руках.
В целом, она полагала, что Том оповестит и остальных о своем внезапном путешествии, почему он не стал этого делать, ей оставалось только гадать, но это оставило какой-то мерзкий осадок на душе.
- А пить мы будем?

+1

5

Слова Долохова вывели Родни из какого-то полусна, в котором он находился с того самого момента, как узнал о смерти Нотта. Все навалилось как-то сразу: Вальбурга, беременная маман, хоркруксы, пропавший Том и мертвый друг. Конечно, все это случалось последовательно, но с последней новостью как будто увеличилось в размерах раз в сто и прорвало какую-то невидимую плотину, завалив Лестрейнджа и утопив его во всем этом гиппогрифьем дерьме. И теперь Долохов заботливо перемешивал дерьмо палочкой, чтобы самое забористое поднялось со дна наверх. Лестрейндж едва сдержался, чтобы не задержать дыхание, а вот скривиться не сдержался.
- Говорить о чем, Тони? О чем, по-твоему, нас должны спрашивать? Про школьные годы?
Зачем он пришел на это собрание, Родни не знал, как пришел - тоже не помнил. Но теперь он был здесь, и вроде бы даже слушал, что говорит Тони, слушал, но запоминал плохо. Никто из присутствующих как будто не понимал, что происходит. Они как будто не видели, как все вокруг рушится. В самом прямом смысле слова. Пока все были заняты обдумыванием вступительной речи, Лестрейндж даже тайком пнул пару раз ножку стола, ожидая, что она сразу же рассыпется, как рассыпается все, к чему бы он ни прикоснулся, и Друэлла, восседавшая на нем с таким видом, как будто ей плевать, свалится и, может, в кровь разобьет беспардонно и неуместно красивые губы. Но стол пока оставался целым, и Родни отвернулся, просто чтобы не смотреть на маячившие перед его глазами колени.
- Ты... Тогда ты должен все рассказать нам. Все, что они знают. Его убили, и нельзя позволить аврорам первыми добраться до ублюдка, который это сделал, он должен отвечать не перед каким-то там Визенгамотом. Он должен будет ответить так, чтобы сам умолял о дементоре, лишь бы все закончилось.
Это просто, это так просто, только покажите Родни нужного человека. Родни знает, что делать, а где не знает, там сердце подскажет. На этом можно и закончить разговоры, и отправиться на поиски, и за поисками забыть о похоронах, опоздать, не явиться, интересно, запрет Кантанкеруса на встречи с его сыном распространяется на завтрашнюю вечеринку?
Родни нервно хмыкнул, а Тони продолжал говорить, и теперь говорил уже вообще непонятно что.
- Узнать о нас? Ты о чем? И на что ты, черт возьми, все время намекаешь?
Тони намекал на то, что кто-то из них подставил остальных, надо быть идиотом, чтобы не понять, и сейчас Родни предпочел быть идиотом. Чтобы не понять. От мира отвалился еще один кусок. А потом заговорила Розье - мерлинову маму, как Розье умеют заговорить так, чтобы жить расхотелось, их там этому с пеленок учат? - и даже почва под ногами начала рассыпаться в пыль.
- У него возникли дела? - Лестрейндж закрыл глаза и лениво усмехнулся. - Ты серьезно, у него просто возникли дела сразу же после того, как Нотта убили?
Он мог бы засмеяться в полный голос, но что-то мешало, какой-то застрявший в горле ком. Друэлла продолжала болтать ногами, как маятник: вперед и назад, отсчитывая секунды до того, как Лестрейндж должен был бы сорваться. И говорила. Мало, на разве надо много?
Яблоко разлетелось в ее руках в кашу, оставшуюся на мантии, лице и руках Дрю, и немного на его собственных. Тогда он заметил, чтонаправляет на нее палочку и вообще вскочил со стула.
- Не смей говорить мне, что мне делать! Я всегда держу себя в руках! - Палочку он все-таки опустил, хотя пока что и не спрятал, и заговорил уже намного тише, хотя злость, и злость совсем не на Розье, все еще сдавливала горло, особенно после того, как она спросила про выпивку. Стоило большого труда не влить в нее немного из особой бутылки Огленского, купленной несколько лет назад в "Кабаньей голове". - Откуда ты узнала про Тома, и почему не сказала сразу? Что еще ты забыла нам сообщить?
Сколько раз за это лето Том предал его? Сколько раз сам не заметил, что предал? Лестрейндж пытался не давать мыслям о предательстве просочиться в голову, но они лезли и лезли, и однажды, он не помнил, когда, Родни сдался. Риддл, которому они все верили, в котором никогда не сомневались, которого безоговорочно признавали первым среди равных, предал их. Надо было смириться, надо было забыть, но не получалось. И разве Том не остался должен каждому из них хоть немного за всю их веру, и за то, что был принят? Нет, он наверняка считал, что нет, но Родни считал по-другому.
- Плевать, что он вдруг решил загадочно исчезнуть Мне нужно поговорить с ним. Он знает, что делать, обязан знать, и ему придется мне ответить. Куда именно он направился, Дрю?

+2

6

И стоило его палочки опуститься, как как через секунду ее собственная автоматически взметнулась и в сторону Лестрейнджа полетело бездумное Ignis flagrum, которое должно было принести ей полное удовлетворение, если бы так бездарно не разбилось от щит.
Flagello! - будто надеясь, что с первым проклятьем вышло обычное недоразумение и надо просто надо повторить еще разок, а лучше попробовать что-то другое. Девушка метнула яростный взгляд на Долохова, тому стоило поменьше общаться с аврорами. Скоро они все будет выслушивать от Тони лекции о законопослушности. Палочку опускать она вообще не собиралась, хотя ей краем уха показалось, что подобную просьбу озвучил Долохов, но это же Родерик! Его надо держать в поле зрения и желательно под прицелом.
- Потому что, мать твою, Родерик, ты никогда не держишь себя в руках! - и тут платину прорвало окончательно и Друэлла вывалила целый поток отборного французского мата,- Не смей говорить мне,что делать! Да ты только и ждешь, чтобы тебе сказали, что тебе делать! А когда сказать некому, ты просто запираешься и сидишь в своем психованном мирке, потягивая что покрепче.
Блондинка понемногу успокаиваясь, механическим движением провела по волосам, откидывая с лица растрепавшиеся пряди. Сейчас было самое неподходящее для ссор время, но, разорви гаргулья, как же он ее выбесил! Розье даже отчасти была благодарна Тони за щит, хотя была уверена, что Лестрейнджу это пошло бы только на пользу.
- Потому что ты, мой дорогой Родерик, валялся дома и заботливо лелеял свои проблемы, не желая вернуться в наш скромный серый проблемный мир, - теперь уже спокойно, сухо, проговаривая каждую букву, ответила девушка, стирая палочкой с мантии остатки пюре.
К тому же, она не была уверена, что остальные не в курсе, но оправдываться этим Розье не собиралась. По правде говоря, где-то в глубине души, она понимала, что все равно бы оттягивала этот разговор как можно дольше. Все слишком покосилось, накренилось и подозрительно медленно падало у них на глазах. Конечно, она была зла на Тома. Тогда, в чайной, ее это лишь укололо, оставив неприятный осадок, но стоило Реддлу покинуть страну, тут же навалилось еще больше, и прежде небольшая искорка обиды успела превратится в угрожающего размаха пожар, который до сих пор каким-то образом удавалось сдерживать.
- Он мне сам и сказал. Обиделся, что не тебе? - Дрю не смогла сдержать злорадной улыбки,- Думаешь, оно мне очень нужно было? Позвал на встречу и вывали на меня, что должен срочно уехать в Европу. Сказал, что свяжется со мной, когда это будет нужно. Полагаю, вести относительно Маркуса его уже должны были настигнуть, так что остается ждать.
Желание поговорить с Томом лично, блондинка проигнорировала, на такой случай, Том не оставлял указаний, значит нужно было сначала уточнить у него.
- Мы и сами можем решить, что нам делать, Родерик. И если ты не заметил, мы как раз собирались обсудить это, когда ты начал эту истерику.

+2

7

Друэлла взгромоздилось на стол - ещё одно напоминание о том, что сегодня всё не так, как они успели привыкнуть. Сделать ей замечание, чтобы села нормально? Антонин не был уверен, что именно удерживает его от этого: то ли ощущение, что он не вправе приказывать им, как это делал Том, то ли попросту тот факт, что ему всё равно, где сидит Дрю - хоть за столом, хоть на столе, хоть под столом.
На удивлённый вопрос Дрю он только пожал плечами - зачем повторять то, что он только что вполне разборчиво сказал, а вот следующие её вопросы решил не оставлять без внимания:
- Они знают, что мы все общались, или узнают в ближайшее время, - “Например, от меня.” - Слишком много людей, знают или догадываются о том, что наше… общение благополучно пережило школьный выпуск, чтобы имело смысл делать из этого тайну. Нашу школьную дружбу отрицать и вовсе глупо, а что касается последних двух лет… Встречались, захаживали друг другу в гости, иногда собирались за чашечкой ирландского кофе или чего-нибудь покрепче. И кому-нибудь стоит сыграть роль закадычного приятеля Маркуса, - Тони считал, что они все и так понимают, что именно такая форма их отношений вызовет меньше всего подозрений, но раз уж Друэлла спросила, стоило на всякий случай озвучить. А то ещё станет кто-нибудь из них утверждать, что с Маркусом со времён выпуска не видел - проще повесить на шею табличку “Я что-то скрываю”. - И да, Дрю, я сегодня говорил с шефом. Насочинял там немного, чтобы аврорату веселее жилось, так что будет неплохо, если вы мои слова подтвердите при случае.
Родни поддержал порыв Друэллы спрашивать вещи, которые Долохов считал очевидными, и ещё скорчил при какую-то с трудом поддающуюся пониманию гримассу. И Антонин терпеливо, словно бы говорил с капризным ребёнком, ответил:
- Про Маркуса, разумеется. В том числе и про школьные году, хотя последние месяцы наверняка будут интересовать их сильнее. Про то, с кем и о чём говорил Маркус, - размеренно перечислял Антонин, - не появились ли у него в последнее время подозрительные знакомства и подозрительные идеи. Нас достаточно много, чтобы помочь аврорату сложить мозаику так, чтобы конечный результат нас устраивал. Поэтому я вас и собрал. Нам нужно скоординировать действия.
Как Антонин и предполагал, мысль о том, что разборки с убийцей Маркуса нельзя оставлять аврорату нашла всеобщую поддержку, и разумнее всех высказалась Дрю. Тони даже машинально кивнул, соглашаясь с ней. Определённо, нужно найти им всем занятия, желательно под эгидой поиска этого самого ублюдка. Особенно Родни. Он же наверняка что-нибудь сам учудит, а так хотя бы Антонин будет знать куда направлена его разрушительная энергия. Вопрос требовал немедленного решения, но готового ответа у Антонина не было. Можно ли надеяться, что Родни побудет паинькой и хотя бы в ближайшие пару дней не ничего не натворит?
- От кого - плохой вопрос, Вэл, - покачал головой Антонин. - Видишь, вон Родни уже нервничает. - Следующую фразу Долохов постарался произнести как можно более отчётливо: - Я не верю, что кто-либо из нас может быть предателем. - Он замолчал на секунду, подчёркивая это утверждение, а потом тише продолжил: - Но мы могли выдать себя и сами того не понять. - Или понять, но только когда исправлять ситуацию было уже поздно. Впрочем, это предположение Антонин предпочёл оставить при себе. Не нужно сейчас взаимных обвинений, совсем не нужно. И тут же он понял, что с самого начала неверно сформулировал вопрос. Не о предательстве - вольном или невольном - надо было спрашивать, а о последствиях. - Кто-то мог догадаться хотя бы о небольшой части наших дел, что уже, согласитесь, немало. Подумайте, может, кто-то из нашего окружения резко изменил отношение к нам всем или только к некоторым? К Маркусу?
Друэлла так небрежно сообщила об отъезде Тома, что до Антонина не сразу дошёл смысл её слов. Зато Родни всё нужное услышал сразу и вопросы задал, словно бы повторяя мысли Антонина. Действительно, какие, к чёрту лысому, дела? Да расскажи он об этом любому коллеге со скромным пояснением “Наверно, это просто совпадение”, и его насмех поднимут. Да-да, совпадение, дела. Конечно-конечно.
Но что тогда? Первым делом беспристрастный аврор предположил бы причастность Тома к смерти Маркуса. Антонин впервые набрался смелости взглянуть на неё без загораживающий обзор установки “Том не мог!” - должно быть обида взыграла не только в Родни - и с облегчением признал несостоятельность этой версии. Да, случается, что преступники сразу после совершения преступления бросают всё и срываются с насиженного места. Но обычно это идиоты, или запаниковавшие дилетанты, или те, кому по большому счёту нечего бросать, или те, кто уверен, что скорее рано, чем поздно, правда о преступлении всплывёт на поверхность. Том не попадал ни в одну из категорий, даже в последнюю отнести его не получалось. Загадочный убийца сработал на совесть: аврорат до сих пор не уверен, что в принципе имело место убийство, так к чему ему паниковать раньше времени? Так что смерть Маркуса и исчезновение… то есть теперь уже отъезд Тома связывает что-то другое. Но что?
За этими мыслями Антонин едва не прозевал начало драки. Он, конечно, отмечал краем сознания разговор на повышенных тонах, но не сразу придал этому значение. Родни и Дрю ругаются. Эка невидаль. Поорут и успокоятся.
Сообразив, что так просто они не угомонятся, Антонин первым делом выставил щит, разделяя драчунов. Вовремя. Дрю как раз решила, что одних только слов ей мало. Потерпев неудачу, успокаиваться Розье не пожелала, и Долохов не сомневался, что Родни ещё ой как далёк от заключения перемирия, а там ещё и Вальбурге надоест роль безучастного наблюдателя... О продуктивном разговоре можно будет забыть надолго.
Антонин вскочил со своего места.
- Хватит! - Несколько секунд назад с кончика его палочки сорвался светящийся шарик размером с каштан, и завис над столом. Одновременно с его криком, шарик лопнул, осыпавшись кучкой безвредных искр. От грохота вздрогнул и втянул голову в плечи даже готовый к такому эффекту Антонин. Остальным, должно быть, было веселее. - Сядьте, оба! - два быстрых взмаха оживили ближайшие к Родни и Дрю стулья, которые поспешили толкнуть обоих спорщиков под колени. - Вам сколько лет? Десять? Думаете, все проблемы разом решатся оттого, что вы друг на друга покричите от души? - он и сам начал с крика, но постепенно понижал голос до обычного разговора. - Да на здоровье! Я вам не нянька и не моралист. Хотите драться - да хоть поубивайте друг друга! Но когда завтра кто-нибудь из вас окажется в Мунго, я хочу, чтобы он знал, что говорить аврорам, которые наверняка заинтересуются нападением на человека из окружения Маркуса, ясно? Поэтому сначала мы закончим, а потом высказывайте друг другу всё что угодно. В каких угодно формах. - Долохов сел обратно и уже совсем нормальным голосом попросил: - Дрю, расскажи нам о своём разговоре с Томом. Родни… - он задумался на долю секунды, а потом спросил с едва заметным оттенком разочарования: - Ты считаешь, что без него мы не справимся? Хочешь сказать, без него мы способны только ссориться и обвинять друг друга в неудачах? Если да, то, конечно, беги в Европу, ищи его, может, он синзойдёт до объяснений, но сначала не забудь подраться с Дрю. Пусть Том знает, что мы действительно без него не можем и шагу ступить.
Должна же у них быть хоть какая-то гордость?

Отредактировано Antonin Dolohov (2016-10-22 22:56:00)

+4

8

Вэл даже удивилась сама, что она так спокойно отнеслась ко всему, что услышала. То есть известие о том, что Том просто удрал, было настолько диким, что укладывалось в общую картинку надвигающегося конца света очень органично: да, все так и должно быть, все верно. Убийство друга, предательство друга, суд над тетушкой - все очень вяжется вместе в единую картинку внезапно сошедшего с ума мира, где все перестало жить по законам, которые были привычны с самого детства: делай, что хочешь, никто не посмеет остановить и наказать. Ну за редким исключением и не таким образом.
Вальбурга просто меланхолично смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену: Дрю спровоцировала Родни, сложно было ожидать от него иной реакции после фразы "держи себя в руках", Родни ожидаемо вспылил. Все верно и как по нотам, обычно она сама включалась в этот спектакль, потому что это забавно, но сегодня она не чувствовала в себе того пьянящего и радостного бешенства, от этого как-то находит меланхолия и мысли о скорой смерти. Кто-то же должен умереть за все то, что сейчас происходит!
Однако то, что Том сбежал, выглядело не только отвратительно, но и подозрительно: Блэк презрительно скривила губы, в очередной раз утвердившись в правильности мнения, что даже самую чистую и благородную кровь можно так легко испортить кровью грязнокровки. Кровь Слизерина не спасла Тома от крови Риддла и его мерзости, они только зря теряли время, прыгая вокруг этого полукровки.
- Том проболтался? - меланхолично поглядывая на неудавшуюся дуэль поинтересовалась Вэл, чувствуя, что вместо гнева поднимается смех. Все вместе, вся эта нелепость просто безумно смешила. Наверное, полубезумный хохот, сопровождавший крики друзей, вполне соответсовали друг другу и общей атмосфере психоза.
Взорвавшийся с грохотом световой шарик заставил Вэл вздрогнуть, хватаясь за палочку и наставляя ее уже в сторону Долохова:
- А ты сам-то что орешь? Самый умный и самостоятельный? Ты даже не рассказал ещё, что ты там наплёл аврорату! - вот теперь и Блэк бесилась. - Дарю, прекрати строить из себя обиженную невинность! Что-то никто, кроме тебя не знал о том, куда пропал Риддл. Интересно почему, а? Может ты ещё что-то знаешь, о чем забыла нам рассказать? Родни, сдался тебе этот полукровка! - нет, разозлиться все же вышло. Это ее отчасти радовала, иначе чувствовала себя выгоревшей и пустой, лишенной эмоций, без которых она не была собой. - Пусть катится, куда его зовут дела. Только потом не показывается, дважды шанс не дают, а он предпочёл и первым то не воспользоваться. Меня куда больше беспокоит, где та мразь, что прибила Маркуса. Я помню эту глупую сиделку, утверждавшую, что,- она скривилась, передразнивая Арабеллу Фигг. - Его никто не убивал. Конечно. Попал в Мунго и умер просто так, не убивали его!
Смерти нет, смерти не может быть, ее до сих пор не существует для них, не должно существовать. Не им ее бояться, то удел стариков. Но есть убийства, за них надо мстить.

+4

9

Розье тоже была не против махнуть палочкой, как оказалось, но оба заклинания разбились о щит, причем не о тот, который выставил Родни, иначе своим хлыстом Друэлла получила бы сама: Лестрейндж давно уже отдавал предпочтение Рефлекто перед другими защитными. Значит Долохов, потому что Вэл все это время спокойно сидела и наслаждалась концертом. Дрю, конечно, должна была извиниться. Интересно, сработал бы долоховский щит против Империуса. Проверить не удалось. Родни вспомнил, что единственный раз направлял непростительное на кого-то из друзей два года назад, и это закончилось плохо. И это был Маркус. Маркус, который должен быть здесь, и которого здесь нет.
Как раз в этот момент рвануло. Родни невольно присел, выставив над головой еще один щит, и, как оказалось, присел он как раз на оказавшийся рядом стул. Это было неожиданно, настолько, что за какие-то мгновение желание доказать что-то Розье сменилось усталостью и равнодушием, и даже крики обычно спокойного Тони уже так не впечатляли.
- Идите к черту, - вежливо предложил он всем сразу и убрал палочку в рукав. - Зато ты, Дрю, никогда не ждешь, чтобы тебе сказали, что делать. И сколько всего ты уже сделала? О да, у тебя целая гора достижений, разумеется. Целая гора из ни-че-го.
Огрызался он слабо, а Долохов, если разобраться, говорил не совсем уж и бессмысленные вещи. И только слова Вэл резанули слух так, что хочешь-не хочешь, а вздрогнешь.
- Не называй Тома...
Это скорее по привычке. Никто не смел называть Риддла полукровкой, хотя все знали, что Наследник Слизерина полукровка и есть. И все же, это было сказано вслух впервые за очень долгие годы. Значть, полукровка. Никто. А они столько лет шли за ним и верили. За кем идти, и кому верить теперь? Отцу? Или, может быть, вот Долохову?
- Обиделся? Да я знаю о Риддле больше, чем вы все вместе взятые, и лучше бы я этого не знал.
Да, лучше бы он не знал, но Родни не мог не спрашивать, а Том почти всегда отвечал на вопросы, а когда ты наверняка знаешь, говорят ли тебе правду или лгут, то любой ответ дает информацию. И еще эта сыворотка правды... почему Риддл согласился тогда ее выпить? На что рассчитывал? Заведомо проигрышный вариант, но Том все равно сделал это, а потом умер Маркус, и стало совсем не до того, чтобы раздумывать над всем тем, что он тогда сообщил.
Родни скрестил руки на груди и уставился в стол: колени Друэллы теперь оказались вне зоны видимости. Кажется, его о чем-то спрашивали, и на вопросы надо было ответить, вдруг они были действительно важными... Но сколько бы ни думал Лестрейндж, ни один действительно толковый ответ не приходил в голову.
- Если бы знать наверняка, что Нотт наплел аврорам в больнице. Том правил ему память, и серьезно, но я знаю о том, как он теперь должен был представлять события только в общих чертах. Что он был под Империусом, когда напали на  Лича, и что... Не знаю, мне кажется, это не имеет отношения к делу. Да, мы все были его друзьями, но что мы на самом деле о нем знали? Да ничего!
Кому-то надо прикинуться "закадычным другом" и что-то наврать. Прикинуться - и это при том, что Нотт на самом деле был его лучшим другом еще с самого детства. Наврать Лестрейндж умел, он смог бы и на этот раз, даже рискуя тем, что обо всем этом узнает отец Нотта, и что он все же осуществит свою угрозу хотя бы из мести за сына - ведь надо кому-то отомстить.
Родни бы тоже мстил. И тоже вслепую, если бы не смог найти того, кто действительно виновен. а может быть, даже если бы смог, но ведь мало того, что за смерть Маркуса ответит кто-то один, очень мало. И все же, с поисков следовало начать. узнать информацию, да вот хотя бы у той сиделки, о которой говорит Вэл. Сиделки часто знают очень много, ведь их мало кто замечает. Но главное - это та информация, которая есть у авроров. Именно нелепое нападение было ключом.
- Да, не мог он "просто умереть" в Мунго. Но почему он вообще туда попал? Что это за нападение? Это же бред. Если бы его хотели убить, его убили бы сразу, прямо там, разве нет?
Ну вот, по делу вроде бы все. Теперь Лестрейндж успокоился достаточно, чтобы встретиться взглядом с Долоховым, и выслушать его разочарованную отповедь. Даже ответить на нее, и ответить  уже совсем не так, как он собирался ответить на такое же Друэлле. Кажется, никто из них не понимал, что произошло на самом деле, и что означает пропажа Тома.
- Не знаю, Тони. А с чем именно мы должны справиться? Найти ублюдка, который напал на Нотта? Да, возможно, но что дальше? У Тома были планы, через несколько лет он стал бы министром, и мы бы смели грязнокровную заразу из нашего мира. Когда-нибудь потом мы к чертям разбили бы Статут и мир - не только наш, а теперь уже весь мир - опять стал бы нормальным. Наследник Салазара стал бы у власти, а мы бы заняли достойные нас места и рано или поздно вернули бы золотой век магии. Теперь Наследник бежал, и нас самих все меньше и меньше. Ты считаешь, мы и без Тома способны на все то же? Но смотри сам, Тони: когда он был, мы собирались для того, чтобы изучать недоступную другим магию и обдумать следующий шаг к чему-то действительно великому. А сейчас мы здесь для того, чтобы обсудить, что бы соврать аврорату, чтобы прикрыть свои задницы. Прости, но именно это и есть ответ на твой вопрос о том, на что мы способны без Риддла.

+3

10

До Друэллы медленно, но верно, начало доходить, как глупо на самом деле все они выглядят со стороны, даже меланхолично настроенная сегодня Вэл. А больше всего раздражало то, что, возможно Родни отчасти прав, и это все из-за того, что они остались без Тома. И это было ужасно унизительно - так зависеть от кого-то. В такое верить совсем не хотелось.
Девушка смерила Лестрейнджа тяжелым взглядом, и покорно пришла к выводу, что Тони прав, и выяснения отношений лучше приберечь до лучших времен, а сначала разобраться с проблемами поважнее.
- Ну что я могу тебе сказать, Вэл? Потому что Тома так решил. Хочешь узнать, почему я в курсе, а вы нет - спроси у него.
Наверно, при первой возможности стоит поблагодарить Риддла за вот так вот изящно скинутые с его легкой руки на нее новые и совершенно не нужные проблемы. Хотя ведь стоило искать в этом своеобразный комплимент, мол, давай Дрю из всего стада я выбираю тебя - мучайся.
- Родерик, тебе не кажется, что ты сам себе противоречишь? Ты хочешь Тома и его указки, хотя сам сейчас сидишь и сомневаешься в правильности его действий? - Розье старалась говорить как можно спокойнее, не давая Лестрейнджу новых причин кипятиться, в конце концов нервы надо беречь,-
- Давай я дам тебе шанс оправдать твоего любимого Тома в своих глазах. Тем более, раз все хотят знать, что он там мне сказал. Риддл говорил, что, во-первых, собирается заняться каким-то бизнесом с некой американкой, - последнее слово заставило блондинку брезгливо поморщиться, - И основная цель его путешествия - поиск знаний, необходимых для дальнейшего действия здесь.
В первых раз услышав это объяснение такого решения Тома, ее саму это вполне убедило. Вот только тогда Маркус еще был жив, а картинка полностью не сложилась в столь мрачную. Теперь ей даже такой, казалось бы, уважительной причины отъезда было недостаточно, чтобы не злиться на Риддла. Она все еще как и при встречи с ним, считала, что здесь он куда нужнее, что, впрочем, не означало, будто без него они не справятся. Да и наверняка сам Том, в них не так уж и сомневался, раз оставил.
- В любом случае, я так поняла, он не собирается полностью отрешиться на время путешествия от дел, и постарается контролировать наши действия. Координировать, если угодно, - Дрю и сама не заметила, что успела за это непродолжительное время устать, и теперь даже думать ни о чем не хотелось,- Теперь, когда мы разъяснили этот момент, давайте вернемся снова к аврорату. Тони совершенно прав, надо решить, что мы будем говорить и естественно, чтобы это не противоречило тому, что уже наплел им Долохов.
Друэлла тихо вздохнула и подумала, что все таки было бы лучшем, если бы они пили.
- И вообще. Мне кажется, что даже с учетом всех проблем, наше положения ни коем образом нельзя назвать бедственным. Если Антонин в понедельник действительно получит доступ к материалам, мы многое проясним. В том числе и то, что Маркус наговорил им в Мунго. Мы и в самом деле можем справиться и без Тома.

+3

11

Том проговорился? Ну конечно же, нет. Антонин открыл было рот, чтобы вслух возразить глупому предположению Вэл, но, так и не произнеся ни звука, закрыл обратно и ограничился просто тем, что пожал плечами. А почему, собственно, и нет? Единственное, что Антонин знал наверняка так это то, что произошедшие неприятности, чем бы они ни были вызваны, затронули только Тома и Маркуса, и с поэтому мысль о том, что поговориться мог Том не казалось такой уж и невозможной. Хотя, конечно, куда вероятнее, что во всём виноват один лишь Нотт, отчего-то забывший о такой полезной штуке, как оборотное зелье.
К тому, что Вэл не пожелала оставаться единственным человеком, не повысившим сегодня голоса, Долохов отнёсся философски, и спокойно напомнил:
- Я как раз собирался. Но Родни и Дрю решили, что им непременно нужно выяснить, кто из них более самостоятельный.
Вэл же, очевидно, уже окончательно решила, как ей трактовать исчезновение Тома, и Антонин понял, что не может ей возразить. То есть он, конечно, мог наплести что-нибудь, может даже, убедительное. Быть может, даже достаточно убедительное, чтобы проверить самому, но… но не мог, хоть и звучит это чертовски глупо. Поэтому он только промолчал, и это молчание - то, что он не бросился на защиту Тома - уже было ответом.
За собственными сомнениями он пропустил мимо ушей слова о какой-то там сиделке. В конце концов, кажется, все вокруг были уверены, что Маркус умер сам, так что зачем забивать себе голову какой-то сиделкой.
Удивительно, но демарш Вэл поддержал и Родни - а как ещё понимать его вялое и недосказанное требование не называть Том полукрокой? Верный, преданный Родни, и тот сомневался. Да уж, если по возвращении Том не сумеет дать действительно убедительное объяснение своему отсутствию, то, похоже, для воплощения в жизнь своих планов ему придётся искать других сторонников.
И нет, то, что он предложил в качестве объяснений Дрю, если она ничего не напутала, не годилось.
- Новые знания - это хорошо, - усмехнулся Антонин. - А Том, без сомнения, прекрасно умеет их осваивать. Вот только как бы он в погоне за новым инструментом, не проворонил время, когда в этом инструменте ещё есть смысл…
Он сказал это вслух? А всё равно. Похоже сегодня критикой наследника Слизерина не занимается только ленивый. Что поделать, сам виноват. Бизнес с американкой Тони не стал комментировать. Маркус погиб, а Том бежит общаться с какой-то американкой.  Извините, но это даже не смешно.
Слово “контролировать” резануло самолюбие Долохова, хотя Друэлла и исправила его на более нейтральное “координировать”.
- Если Том считает, что может контролировать наши действия, то пусть сначала объяснит свои, - сухо добавил он.
Перед началом этого разговора Тони считал, что Том столкнулся с проблемами и, возможно, ему нужна их помощь, но из слов Дрю получалось, что он считает будто бы всё нормально, и это наводило на неприятные мысли.
А вот замечание Лестрейнджа было интересным. Даже очень, особенно в свете ещё такого свежего разочарования. Выбирая между возможностью уточнить позже наедине и прямо сейчас, Антонин остановился на последнем варианте. А то вдруг позже Родни успокоится и вспомнит, что он верный и преданный.
- Почему, Родни? - Антонин даже немного подался вперёд. - Что такого ты знаешь? Вдруг, это поможет нам понять… понять, как поступить в сложившихся обстоятельствах?
В последнем Долохов уверен не был, но стоит же прикрыть откровенное любопытство благими намерениями.
Друэлла решила, что пора им заняться и чем-нибудь полезным, и её первое замечание вызвало у Антонина невольную улыбку.
- Совершенно не обязательно. Я ведь всего-то высказал шефу свои догадки и предположения, - он развёл руками. - Разве я не могу ошибаться? Или заострять внимание на том, что на самом деле неважно? Да и с тем, чем жил Маркус последние месяцы я могу ошибаться, ведь выпускные экзамены оставили мне слишком мало времени для встреч с друзьями, - он пожал плечами, словно бы извиняясь перед не присутствующим здесь Уркхартом за возможные неточности в сегодняшнем разговоре.
Значит, Маркус якобы был под Империусом… Разумеется. Это ведь первое, что приходит в голову тому, кто был пойман с поличным, но ещё пытается отвертеться. В принципе, это в некотором смысле согласовывалось с тем, что Антонин предложил Уркхарту в качестве версии. Разве что чуть-чуть поправить детали… Да, надо будет поговорить с Муди… Нет, лучше с Минервой, Аластора Антонин немного побаивался, хотя старался не признаваться в этом даже себе. А то, что теперь им не нужно доказывать аврорату, что Империус действительно был, открывает интересные возможности.
- Что именно он наплёл, я, надеюсь, узнаю в понедельник. - Если только Муди не заупрямится и не откажется с ним работать. Но с чего бы? - И всё же будет лучше, если мы со своими версиями определимся сегодня, поэтому, что ещё ты хотел сказать, Родни? Любая мелочь может оказаться существенной деталью.
Да, Родни был прав. Хоть Маркус и был их другом, знали они о нём на удивление немного. То есть, конечно, каждый из них мог бы рассказать очень много чего такого, что привело бы аврорат в восторг - или, наоборот, в ужас, - но каким он был? Однако, как бы это ни было цинично, Антонина не интересовало, каким Маркус был при жизни. Куда важнее, каким он станет после смерти. Поэтому он ответил притворным удивлением:
- Почему ничего? Маркуса сильно беспокоили выходки либералов, он обвинял министерство в том, что оно им потакает, и считал, что кто-нибудь должен пресечь их возмутительные инициативы и напомнить грязнокровкам их настоящее место в обществе. Особенно после того приёма у Малфоев и пророчества. У нас сложилось впечатление, что он жаждет немедленных действий, но из-за того, что никто из нас его порыва не разделил, подробностей мы, увы, не знаем. Да, возможно, стоило насторожиться, но мы считали всё это пустой болтовнёй, и к тому же пару недель спустя он успокоился, - на этом Антонин решил пока остановиться с описанием Маркуса. Интересно, они поймут, куда он клонит? - Конечно, это не значит, что нужно рассказывать всё это аврорату по первому же требованию. Я бы например, заподозрил сговор, если бы все вы вдруг воспылали желанием быть откровенными со следствием да ещё и выложили практически идентичную историю. Просто имейте в виду, пока будете демонстрировать моим коллегам, как вам неприятно, что они суют свой нос в нашу жизнь.
Смогут ли они? Получится ли у них действовать слаженно и естественно, столкнувшись с представителями аврората? Ответ на этот вопрос позволит понять, на что они сейчас вообще могут рассчитывать, ведь политика не делается одними лишь нападениями в тёмных переулках и обсуждением великих целей в тесном кругу единомышленников.  Антонин предпочёл бы, чтобы их первым испытанием стало что-нибудь менее обескураживающее и непоправимое, но что теперь поделать? Только принять удар остававшегося в тени врага и нанести ответный.
- Всё правильно, Родни, - кивнул Долохов. Всё-таки неуравновешенный и импульсивный Лестрейндж-младший оставался сыном своего отца, и это было заметно. Главное вовремя возвращать его, болтающегося между приступами уныния и опасного чрезмерного энтузиазма к золотой середине. - Если бы Маркуса хотели убить, его бы убили: у нападавшего было достаточно возможностей. Если бы его хотели запугать, то сделали бы всё тихо. Нет, это было не для Маркуса, а для аврората… или нас.
Отповедь Родни Антонин выслушивал молча, но на словах о бежавшем наследнике встал, и остальное дослушивал неторопливо прохаживаясь около стола. Он знал, что ответить, слова приходили сами и вертелись в голове, настойчиво требуя выпустить их наружу. Но стоит ли? Меньше всего им сейчас нужен раскол. И пусть среди собравшихся здесь и сейчас витает недовольство Риддлом, кто знает, как отреагируют те, кто не пришёл сегодня. Может, они не пришли именно потому что не признали за Тони право их собирать? Но отступить сейчас, согласиться, что без Тома они все - просто группка вчерашних школьников, смешная в своих потугах изобразить из себя нечто больше? Нет. Антонин подошёл к пустующему стулу Тома и стал, руками опираясь на его спинку.
- Ты неверно оцениваешь ситуацию, - мягко начал он. - Нам не нужны сложные планы и долгие обсуждения, чтобы просто прикрыть задницы, как ты выразился. Для этого хватило бы просто в случае вопросов отвечать, что с Маркусом после школы мы общались мало, в основном только на светских приёмах, он засел в своём Отделе Тайн по примеру отца и был себе на уме. Мы пытались вытащить его обратно в реальный мир, но потерпели неудачу. Всё. У аврората нет ничего на нас, с Маркусом нас ничего не связывает кроме школьной дружбы и положения в обществе. Задницы можно считать прикрытыми. Тем из вас, - он обвёл взглядом присутствующих, - кто считает, что только Том и никто кроме Тома может изменить мир, а без него нам лучше не высовывать, я предлагаю этой версии и придерживаться. Остальным же… - Долохов мотнул головой, и сбавил тон, как-то незаметно перешедший в почти что приказной. - Поймите, это как дуэль. Противник нанёс удар, и просто прикрыть задницы - то же, что выставить Протего. Но почему бы не воспользоваться Рефлекто? Пусть мы пока не знаем, кто именно нанёс этот удар, но мы знаем других наших врагов, в которых его можно отразить, не так ли? Я хочу убедить аврорат в том, что и в нападении на Лича, и в нападении на Нотта следует винить радикальных либералов, решивших использовать Маркуса в своих целях, и для этого мне нужны. В идеале нам нужны вполне конкретные замешанные во всём этом лица, которые в итоге окажут ожесточённое сопротивление при задержании и, к несчастью, будут убиты на месте. На данный момент я считаю их выбор самой сложной задачей, и буду рад любым идеям.
Антонин на секунду задумался, а не сесть ли на стул, о который он опирался, но решил, что пока всё-таки рано. Вместо этого он подошёл к Лестрейнджу и сел на стол рядом с ним так, чтобы оказаться с другом лицом к лицу.
- Не впечатляет, Родни, правда ведь? - он говорил тихо, вроде бы обращаясь к одному только Лестрейнджу, но так, чтобы остальные его тоже слышали. - Ты хотел, чтобы я, как и Том, похвастался радужными, но принципиально не выполнимыми планами? Да, Родни, невыполнимыми. Никому неизвестный двадцатилетний продавец артефактов не добьётся поста министра за пару лет. За пятнадцать-двадцать - ещё возможно, хотя и для него очень сложно, но за пару - никогда. Кроме того, Том может возглавить министерство лишь в двух случаях: либо зараза Лича проникнет в правительство достаточно глубоко чтобы воспитанный в маггловском приюте сын маггла мог вообще рассматриваться, как кандидат в министры, либо к тому моменту наша власть уже будет достаточно непререкаемой, чтобы кто-нибудь посмел возразить. А со Статутом ещё сложнее. Чтобы сделать что-то, что затронет весь мир, нужно иметь немало влияния в масштабах этого мира. Одной Британией здесь не обойдёшься. Вспомни Гриндевальда: у него было тридцать лет и столько власти, что нам пока остаётся только тихо завидовать. И что? И ничего. Не знаю, уж не на Статуте ли он оступился?
Наконец Долохов решил вернуться на своё место, по дороге обращаясь уже ко всем.
- Я не хочу сказать, что не верю в наш мир. Стал бы я во всём этом участвовать, если бы не верил? Но великие цели достигаются чередой на удивление невзрачных шагов, и я считаю, что мои друзья имеют право знать о настоящих масштабах и проблемах того, что мы затеяли. А радужный оптимизм - это для тех, кого мы станем использовать позже. Ведь не думаете же вы, что мы можем перевернуть мир только своими силами?

Отредактировано Antonin Dolohov (2016-10-30 14:44:33)

+4

12

Что сделал Том, просто так не расскажешь. Может быть, если бы здесь не было всех остальных, и еще если бы Лестрейндж был хоть немного пьян, он смог бы объяснить все, а сейчас не получалось сказать ни слова, хотя Родни честно пытался подобрать хотя бы несколько подходящих, но в итоге только покачал головой, глядя на Долохова.
- Тони, он просто слишком далеко зашел в этом своем поиске новых инструментов. Слишком далеко, а ты знаешь, что я никогда не сказал бы этого просто так. И я - я больше не хочу быть одним из таких инструментов.
Или Друэлла права, и на самом деле, он хочет, и с самого начала, точнее, с тех пор, как присоединился к "клубу", только и довольствовался этой ролью? Родни попытался выстроить логическую цепочку, но цепочка распалась, как не сдерживаемый магией карточный домик, а голова начала болеть сильнее.
- Ты же знал, что это из-за него Нотт попал в Мунго первый раз? Он тогда просто сбежал, бросив что-то в Маркуса напоследок, вроде бы для прикрытия. Но он не попытался увести Нотта, а у того была сломана палочка. Поэтому неудивительно, что Том хотел исправить многое, очень многое. Перекроить нападение и, конечно, все что с ним связано, подчистить любой след. Я намекнул, чем это может обернуться для Нотта, Маркус тоже испугался, и Том отступил, но... вряд ли он передумал. Он мог бы убедить Нотт, если бы считал нужным, вы же отлично знаете, что он умеет быть убедительным и наплевать на любые аргументы, когда уверен в своей правоте, - а уверен он в ней двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. - Если он переписал память Маркуса так, как хотел, я понятия не имею, что в ней могло остаться.
Выслушав то, что Тони предлагал сообщить коллегам, Родни встал со стула и подошел к окну. За окном не было ничего интересного, но все равно можно было отвернуться ото всех и что-то внимательно рассматривать там, чтобы не отвечать. Свалить все на Маркуса, которому, в общем, было уже все равно, было, наверно, очень выгодным ходом. Лестрейндж пока не мог понять, в чем именно выгода, но речь Тони звучала уверенно и вроде бы даже убедительно. И все равно мысль о том, что придется приписать Нотту все то, чем жили они все, и что это будет как будто обвинение... мысль была мерзкой. Хорошо, что можно было не отвечать, а повернуться только тогда, когда Долохов вернулся к изначальной теме, нападению.
- Для аврората? Разве что Том с Ноттом решили перебить память об одном нападении другим, - он немного подумал над тем, что сказал, а потом мотнул головой. - Это было бы тонко, но Маркус бы на такое никогда не согласился.
Потому что Маркус был слишком рассудительным, и если уж испугался правки памяти, то уж то, что должно было обернуться болью, простой физической болью, вряд ли обрадовало его больше. Конечно, Том мог бы... но нет, не мог же он. Поверить в то, что представление было разыграно для них, Родни не мог тем более. Кем и для чего, в самом деле? Их хотели запугать? Смешно. Тот, кто знал их хоть немного, должен был понимать, что только разозлит, и ничего более.
А Тони теперь уже обвинял. Мягко и ненавязчиво, но это было обвинение, и брошено оно было не кому-нибудь, а именно Лестрейнджу, в этом он ни секунды не сомневался. Он не знал, что ответить, поэтому для начала ответил на вопрос по существу.
- В чем сложность выбора? Разве вокруг недостаточно грязнокровок? Большинство из них легко поддадутся Империусу, а кто-то и без него с радостью бросится на амбразуру, лишь бы амбразура была красивой.
Разве откажутся грязнокровки, любители побороться за свои права, от такого подарка? Веди им даже не придется рисковать, достаточно просто взять на себя ответственность за то, что уже сделано. Единственное, что нужно - это объяснить им, почему это необходимо, а что может быть проще? Взять одного из них под контроль и говорить его голосом, прикормить какого-нибудь недооцененного политического деятеля или самому стать им, объявив себя ренегатом и проникнув в систему? Вот над каким выбором стоило действительно задуматься. А дальше - дело техники. Красивый псевдоним, разгромные речи, несколько удачных выступлений, постановочных большей частью, но никто ведь не узнает, - к тебе начинают прислушиваться, а потом ты наносишь удар, потому что продумывать стратегию дальше уже скучно, это и так слишком затянулось. Но Долохов, похоже, хотел чего-то более правильного, более безопасного, более не впечатляющего. В этом он был похож на Тома, и на Маркуса, даже если не хотел признавать.
Тони сел на стол, и Родни подошел, сел рядом и невесело улыбнулся.
- Гриндевальд был законченным психом: от кого-то из тех, кто был ему по-настоящему верен, он избавился, кто-то сам разбежался, но он остался один еще до того, как затеял всю эту возню с Дамблдором, так что нет ничего удивительного в результате, да и Статут здесь ни при чем.
С тем, что Тони прав, спорить не хотелось. В общем-то, когда Лестрейндж давал себе труд задуматься над тем, проголосовал ли бы он сам за Риддла, не знай его слишком хорошо, он и сам не понимал, каким образом они добьются того, что Том возглавит страну. Поэтому Родни старался над такими вещами не думать, он просто верил, просто знал, что так и будет. И радужный оптимизм ему нравился, и в своих силах он был уверен. Но теперь их встречу вел Долохов, и он же задавал тон и определял новые правила, а значит приходилось наверстывать. Родни вздохнул и наконец ответил на то, что было действительно важно. 
- Нет, Тони, я не хотел бы, чтобы ты был Томом. Ты знаешь, я всегда доверял ему абсолютно и слепо. Это казалось правильным, и он это ценил. Точнее, я так думал. Теперь я хочу видеть, куда иду, а ты предлагаешь мне открыть глаза, но ты сам-то знаешь, что делаешь? Потому что пока что ты рассказал нам только о том, что мы сделать не можем. Это не слишком вдохновляет, правда?

+3

13

У Вэл было такое чувство, что их как-то очень нагло и безобразно обманывают. Невнятный ответ Дрю как раз способствовал этому, как и вопросу:
- Это Том так сказал? Контролировать нас? Блеск, – Блэк откинулась на спинку стула, переваривая услышанное. Возражение Родни она тоже заметила, как и то, что оно было вялым – а почему, собственно, она не смеет? Она очень даже смеет, особенно теперь, когда этот человек решил, что может их контролировать, пока она веселится в Европе и где-то там ещё. Было ли это важнее, чем смерть товарища? Она сильно сомневалась, что нельзя было подождать недельку с изучением нового и почтить память Маркуса как полагается, а не как крыса, бегущая с корабля. Пожалуй, она была очень и очень зла. А ещё, раньше у них не было таких проблем и никто не умирал, магглы – не в счет, никто ведь не считает убитых насекомых. Смерть должна была внести коррективы в их поведение, но пока им было страшно и дико.
Ещё её очень пугало, в какие именно дебри уже залез Том, что даже Лестрейнджа перетряхивает. И то, что он переправлял память Маркуса… И то, что запустил в него заклинанием, убегая… Вэл слушала все, что оставалось где-то внутри их компании, но при этом похожее на грязное белье, которое теперь полезло наружу. Все ломалось и падало, Наследник начинал выглядеть все более и более жалким с каждой новой подробностью. Похоже, что он действительно их использовал, но для исключительно своих целей, они были какой-то обслугой, удобным дополнением с деньгами и положением в обществе, компания для изучения инструмента и иногда даже манекеном для его отработки. Не слишком-то лестная роль для наследников влиятельных родов Британии.
- Мы не можем, – или же могут? Откреститься от Маркуса будет проще всего, наверное, Тони должен разбираться в этих нюансах, но девушка решила не договаривать фразу, сменив её на другую. - Что либо принимать за тактику, пока не знаем, что успел сказать Нотт и что осталось от его памяти к тому моменту… Что известно о втором нападении? Хоть что-то, чтобы понять причину, для кого оно было – для Нотта предупреждением, для нас, просто идиотским совпадением. Хотя я не верю в совпадения, скорее поверю в то, что это воспитательные меры чьи-нибудь.
Вообще сейчас у Блэк резко зачесался нос - даже для слизеринцев, коими они были, стало слишком много изворотов, хотелось простого и радостного сжигания магглов, мучения грязнокровок или хоть чего-то более динамичного, чем пронзающие взгляды. Она раньше и не представляла, что Родни может так долго выдерживать беседы на полутонах и не взрываться.
Свалить всю вину на сторонников Лича было бы очень соблазнительно, ещё лучше - подставить его самого, посадив в соседнюю камеру с тётушкой, если уж не получится посадить вместо. Но до него так просто не добраться - Тони был прав в том, что никому из них не светило занять министерское кресло через пару-тройку лет, слишком молоды. Но надо было что-то решать. Решать о том, кто теперь будет планомерно продвигаться по карьерной лестнице, а если учесть, что из всех присутствующих в Министерстве обитал только Долохов, а остальные как-то не слишком рвались туда, то вывод напрашивался очевидный. Вэл прищурилась, глядя на товарища, ходившего вокруг места Тома.
- Книги мы уже читать научились, коллективно познавать Искусства привыкли. Может быть теперь ещё попробуем составлять планы и как-то продумывать, что мы делаем и чего хотим добиться? На самом деле, я не знаю, куда нас вел Том. Вернее я знаю то, что нам заливали медом в уши про Золотой век магии и грязнокровок в грязи, но мы всё делали по велению собственных прихотей, вообще никак не считаясь с тем, как они повлияют на остальных. Где нашли Маркуса? Как он там оказался и что делал? Дрю, может быть есть ещё что-то, о чем Том говорил в последнюю вашу встречу? Ну, мало ли. Вы же виделись уже после нападения на Нотта? Как он сам вообще реагировал на произошедшее? -  а вообще, планирование не было сильной стороной Вальбурги, но если от дружеских посиделок переходить уже к чему-то конкретному, то стоило попробовать начать прямо сейчас. - Тони, вот ты ходил вокруг да около места Тома. Ты хочешь вести? Я спалю к драклу это кресло сейчас, если ты начнешь велеречиво кормить нас завтраками и отвечать на конкретные вопросы туманными речами. Хотя бы ты не строй из себя всезнайку, каждый из нас в чем-то хорош, в чем-то лучше другого, так что если ты собираешься продолжать собрания, будь добр... - она сама не знала, что именно должен делать Долохов, но ей было неловко и серьёзные вопросы, которые никак не могли разрешиться, тоже хотелось спалить. Дрю, видимо, тоже начинала чувствовать себя лишней на празднике "кто более прочувствованно признает фиаско".

+3

14

Друэлла увлеченно изучала пальцы, периодически покручивая то или иное кольцо. Все было как-то глупо, а их собрание напоминало незатейливую, если не сказать, бессмысленную мистерию. О том, что Том правил Маркусу память, она не знала, и не была уверена, что знать вообще хотела. Но она услышала, и кивнула каким-то своим мыслям, уловить которые, кажется, толком даже не сумела. Одни сплошные разочарования. Серьезные утомительные разговоры. И самое отвратительное - угроза. Будь тут Арно, они бы сыграли в крестики-нолики или что-нибудь в этом духе. Может даже шахматы, в которых Розье ничего не смыслила, но зато ей очень нравилось то, как фигурки друг-друга сметают, не важно чьи - ее или соперника.
- Думаю, мы вообще не обязаны разговаривать с аврорами, - протянула девушка, отрывая взгляд от тонких пальцев и устремляя его куда-то в стену. После каждой вспышки гнева, как обычно, следовала апатия,- Мы не были свидетялями, и ничего им сказать не можем, кроме как, да, мы были знакомы с Маркусом и нет, мы никогда не слышали от него, что он хочет двинуть какому-то грязнокровке...магглорожденному. Пусть авроры бегают и ищут кого-угодно, они все равно ничего не найдут. Наверно. Зато у нас есть преимущество, мы знаем хотя бы примерно, от чего отталкиваться. И отталкиваться мы должны от Тома.
Дрю красноречиво вздохнула. С каждым разом у нее это получалось все лучше.
- Он явно вел какие-то дела. Возможно, взболтнул кому-то из своих партнеров лишнего? А когда это понял, поспешил убраться в Европу и перебросить все на Маркуса? Милый-славный Маркус был послушной собачкой.
Нет, Нотт ей нравился...Насколько может нравится подобный зануда. И все же Маркус был разумен и в большинстве случаев говорил правильные вещи, тем самым играя с Родериком на забавном контрасте. Больше этого контраста не будет. И забавно уже тоже вряд ли будет .
- Не знаю, Вэл...Он много всего говорил...Разное...оставил мне пару артефактов...Сказал, что они нам пригодятся. Кажется там есть маски для нас. Чтобы мы могли действовать свободнее. Я рассматривала их, полезная вещь.
Дрю недовольно покосилась на Лестрейнджа. Ее двоюродный дядя до сих пор иногда бурчит, что подобной ерунды при Гриндевальде не было, и Франции не хватает твердой руки. Она уже толком ничего и не помнила о похождениях Великого Австрийца, но слышать, что его называют психом было не приятно. В ее мире Геллерт Гриндевальд, как и большинство всяких тевтонов, должен был быть человеком холодного и строго рассудка и железной хватки.
Вокруг места Тома тем временем разгорались страсти. И это при том, что особо, кроме Долохова никто не претендовал. Правда и предлагать, что-то разумное тоже никто не спешил, и если Тони был готов на подобное - почему бы и да. Взять на себя руководство над столь отвратительными двадцатилетками как они, было впечатляющей ответственностью. Слушая Родни и Вэл, ей вообще казалось, будто им хотелось, чтобы за них все решили и просто сказали, что нужно делать. Ей тоже хотелось вроде бы, но это было нечестно по отношению в Тони.
- В любом случае по поводу дела Маркуса, мы сможем все продумать не раньше понедельника, когда у Тони будет доступ к материалам. К чему переливать из пустого в порожнее?
Все эти далеко идущие планы о светлом будущем казались Розье просто сказками, причем настолько далекими, что она вообще не понимала, зачем о них рассуждать. Планы нужно строить по мере решения проблем, а пока проблема была лишь в осложнениях от смерти и странных поступков Нотта. А дальше...Дальше посмотрим. Возможностей всегда и так судьба подкидывает достаточно.

+2

15

Настаивать на пояснениях к расплывчатому “слишком далеко” Долохов не стал, только кивнул, молча признавая за Родни право не говорить об изысканиях Тома здесь и сейчас. Хотя любопытство, конечно, было против. Чем же таким занялся Том, что даже Родни считает, что это слишком? И… может ли это быть полезным? Нет, вот уж точно не подходящая ко времени и ситуации мысль. Но позже он к ней обязательно вернётся.
О том, как закончилось нападение на Лича, Антонин знал и добавить к словам Родни ему было нечего. Разве что, можно было бы подлить масло в огонь, явно озвучив то, что между строк читалось в речи Лестрейнджа, но зачем? Он видел, что каждый из друзей уже и сам тем или иным путём дошёл до тех же выводов, так что ещё сильнее превращать этот разговор в перемывание косточек Риддла было незачем. На что он, интересно, рассчитывает? Считает, что после всего, они встретят его возвращение с восторгом и жаждой новых указаний? Или надеется, что сможет заставить их подчиниться? Он ведь сильнее каждого из них, тут не поспоришь, и какой бы показательный мог выйти ход. В этот момент Антонин остро ощутил, что не позволит этому случиться. Как и Родни, он не желал быть инструментом, ни за какие выглядевшие сейчас особенно смутными перспективы. Другом и союзником - да, но не инструментом.
Вместо него Родни решила ответить Вэл - или это ему она отвечала? - и Долохов встрепенулся при её словах. Не можем? Ну что ещё? Ах, вот она о чём… Хотя ощущение, что Вальбурга сказала вовсе не то, что собиралась, было чертовски отчётливым, Антонин решил его не замечать.
- Вовсе нет, Вэл. Сейчас мы можем принять за тактику всё, что нам заблагорассудится. - Потому что никого больше не волнует, кем был Маркус и чем он жил на самом деле. Мысль ему не понравилась, и озвучил он другое. - Потому что теперь наши действия больше не связаны необходимостью вытащить его… - ...из лужи, в которой он оказался во многом благодаря Тому. Ну и по собственной глупости, конечно. - Со вторым нападением непонятно, но, мне кажется, именно в нём ключ к его убийству. Воспитательные меры? - Антонин покачал головой. - Слишком громко, слишком показательно. Если кого и пытались… воспитывать, то не Маркуса, а нас. И тогда нападавший не хотел убить Маркуса, хотя почти наверняка мог. Что изменилось за то время, что он был в Мунго?
Или неизвестных было двое? Один отправил Маркуса в Мунго, очень заметно и очень демонстративно, чтобы аврорат не мог не заинтересоваться, а кто-то другой его убил, испугавшись… чего?
Дрю откровенно скучала, но озвучила один из двух вариантов, между которыми Антонин никак не мог определиться. Либо Маркуса - намеренно или случайно - подставил Том, занимавшийся чем-то, о чём они не знали, либо Маркус засветился из-за истории с нападением на Лича. И, честно говоря, первый вариант казался проще и вероятнее. Он уже собрался согласиться и развить мысль дальше, но Мерлиновы же подштанники!
Сразу же после слов Друэллы, он резко развернулся и отправил Родни парализующее заклинание. И только потом, по замершей в весьма характерном жесте палочки друга понял, что не ошибся.
- Я же сказал, подерётесь после! - зло бросил он. Ну что за детский сад! Одна провоцирует без конца, второй поддаётся как школьник. - О каком, во имя Мордреда, захвате власти и переделе мира может идти речь, если мы даже просто ужиться друг с другом неспособны? Нас и без того мало, так давайте ещё рассядемся по углам, каждый со своей обидой! - И уже тише, обращаясь только к Лестрейнджу. - Родни, пожалуйста, не надо. Она неправа, но не надо. Иначе всё было зря и Маркус погиб зря, а нам лучше просто разойтись.
Антонин глубоко вздохнул, на секунду закрыл глаза, а потом снял заклинание с Родни.
- Если хочешь подраться и со мной, то тоже после. Хорошо?
Но и слова Дрю нельзя было оставлять без внимания, потому что надеяться, что и в этот раз получится всё спустить на тормозах, было бы слишком наивно.
- Мы все были послушными собачками, - снова поднял голос он, - не находите? Все. Вспомните, ещё недавно мы готовы были идти за Томом, куда он скажет. Мы прощали ему - полукровке - то, что никогда не позволили бы другим, даже равным нам. Вспомните. Мы все были собачками, а Маркус открыл нам глаза. Он умер ради это. Ради того, чтобы мы наконец поняли, кто мы и что мы делаем. Он заслуживает нашей благодарности, Дрю, хотя бы за это, если уж кому-то недостаточно одного того факта, что он был нашим другом. Он верил Тому больше других, потому и поплатился первым, но на его месте мог быть любой из нас. Мы ведь все на него рассчитывали, а что в итоге? Любой из нас мог бы остаться там, на улице, со сломанной палочкой, получив вместо помощи это его сомнительное… прикрытие.
В конце концов, разговор вернулся обратно к разговору. И даже конструктивному. Потому что Родни вдруг предложил очень простой, но показавшийся неожиданным ответ на один из главных сегодняшних вопросов.
- Том? Ты считаешь, что он мог напасть на Маркуса?
Чтобы перебить воспоминания. Или, более грубо, чтобы убедить аврорат, что Маркус всего лишь жертва. Почему он об этом не подумал раньше? Но если напал на Маркуса Том, то кто убил его? Зачем?
“Теперь наши действия больше не связаны необходимостью вытащить его”, - его собственные слова.
Ну знаете ли, это слишком. Ведь слишком, правда? Да даже он бы так не поступил! Использовать, манипулировать исподтишка - это он понимал. Мог понять и трусливый побег вместо так необходимой тогда помощи. Но убить друга, прикрывая собственный зад?!
Нет, нельзя делать поспешных выводов. Это ведь всего лишь догадка. Первая догадка, которая замечательно ложится на известные факты, но всё равно - только догадка. Хотя какая теперь разница, если разобраться?
- Не всё так просто, - ответил Антонин на предложение Родни. - Да, грязнокровок вокруг удручающе много, но вряд ли нас устроит любой, достаточно неустойчивый к Империусу. Согласись, использовать тихого семьянина, содержащего скромную лавку на задворках Хогсмида и в жизни не применявшего магии сложнее обычной бытовой, было бы странно и неправдоподобно. Кроме того, я бы хотел, чтобы дело получило резонанс. Удачно выбрав подставное лицо, мы можем дискредитировать тех, кто нам мешает. Я думаю, не стоит упускать такую возможность.
Вальбурга задавала правильные вопросы, но ещё раз акцентировать внимание на том, что в данный момент он знает очень уж немного, не хотелось и, к счастью, не понадобилось, потому что Вэл переключилась на Дрю.
- Что за артефакты, Дрю?
Что бы они тут ни думали про Тома, он всё равно оставался пугающе одарённым магом, так что игнорировать оставленные им артефакты не стоило. И маски. О, Антонин прекрасно понимал, зачем нужны маски. И ему в равной мере не нравилось и то, что Том уже сейчас озаботился этими чёртовыми масками, и то, что он не посчитал нужным внятно объяснить их назначение.
- Чтобы действовать свободнее достаточно не забывать про оборотное зелье, - напомнил он. - Время масок ещё не пришло.
С тем, что Гриндевальд был конченым психом, Антонин мог бы поспорить, но не стал. Не о нём речь, в конце концов. Хотя… Разве не хотят они того же, чего Гриндевальд со своими сторонниками успешно добился? Вообще странно, что ему ещё не приходило в голову взглянуть на стоявшую перед ними задачу с этой стороны. Ведь, по сути, тридцать лет тому назад в Австрии произошло ровно то же, что они хотят повторить здесь, только участники тех событий были всё же постарше. Да, возраст, пожалуй, был одним из наиболее серьёзных факторов, игравших против них. Вряд ли кто-нибудь станет всерьёз воспринимать вчерашних школьников, возомнивших, что они лучше старшего поколения могут управиться с государством, но друзьям нужны были результаты сейчас, а не через пять-десять лет. Вот, Родни уже интересуется конкретными шагами…
- Для начала нам нужно определиться, чего мы хотим, хотя бы в общих чертах. Я вижу две отдельные задачи: выкинуть всех этих заросших мхом умников, которые только и могут, что рассуждать на абстрактные темы, когда нужно действовать, из министерства и указать забывшимся грязнокровкам на их настоящее место. Да, хоть пути к их достижению и могут переплетаться, но это всё же разные задачи, и для начала я сосредоточусь на первой. Итак, что нам нужно, чтобы захватить министерство? - Антонин поочерёдно вгляделся в каждого из присутствующих, и ответил на свой же вопрос. - Во-первых, нам нужны союзники из числа тех, кто сейчас правит бал в министерстве. Те, кто смогут нас подстраховать, те, кто согласен с нами хотя бы в том, что грязнокровок пора приструнить, или те, кто посчитает нас… достойной сменой. Кому что больше подойдёт. К сожалению, сейчас нам будет очень трудно или даже невозможно заставить других - считающих, что они умнее потому что старше - воспринимать нас как равных, но пусть хотя бы считают полезными или перспективными. Пока этого достаточно. Нам стоит подумать о том, кого и чем мы можем заинтересовать. Кроме того уже сейчас, мы можем начать подбирать тех, кто станет смотреть на нас снизу вверх и будет обязан нам. Своим положением, небольшими успехами или просто возможностью встретиться с теми, с кем никогда бы не столкнулся без нашей помощи. Всё это нам понадобится когда мы пойдём вверх, да и просто иметь разнообразные связи в самых разных кругах всегда полезно. Не нужно превращать борьбу за власть в игру против всех.
Антонин замолчал ненадолго, переводя дыхание, потом продолжил:
- Второе. Получить власть мы можем в одном случае - если нынешнее правительство не справится с поддержанием порядка и благополучия в стране, а значит, мы сделаем так, чтобы они не справились. Страна должна оказаться в хаосе, чтобы все те, кому сейчас всё равно, кто сидит в министерском кресле и о чём спорят напыщенные умники в Визенгамоте, с тоской вспоминали сегодняшний день. Либералы хотят перемен? Что ж, мы должны проследить за тем, чтобы эти перемены случились, но так, чтобы в умах обывателей они оказались связаны с разрухой и смертью. Мы можем найти оголтелых отморозков из числа грязнокровок, раззадорить их, организовать, поддержать, указать им дорогу - анонимно, разумеется. Пусть в своей борьбе за якобы положенные им права разносят всё, до чего смогут дотянуться. Родни, я слышал, что ты уже предлагал что-то подобное, когда меня не было? Тогда это предложение не понравилось Тому, да?
Вэл желала ясности и конкретных ответов, а Антонин в ответ изобразил скромность:
- Я хочу, чтобы мы перестали наконец топтаться на месте и начали двигаться вперёд, только и всего. - Он улыбнулся и вернулся на своё место за столом. - Если для этого нужно вести, что ж, я приложу все усилия, чтобы не стать ещё одним разочарованием.

+1

16

Мысли передвигались в голове все медленнее и ленивее. Родни не видел смысла подгонять их: спешить ведь уже было некуда. Маркус умер, Том умер, может быть, кто-нибудь еще умер тоже, может быть, даже он сам. Они должны что-то сделать? Что-то сказать аврорам? Наверно. Они что-нибудь скажут, только и в этом смысла было немного. Авроры никого не найдут, они, как и все вокруг, не настоящие, и двигаются только потому что кто-то когда-то анимировал их и забыл отменить заклинание. Может быть, и Вэл с Тони, на самом деле не живые, может быть, Друэлла говорит только потому...
Но "почему" вдруг стало совершенно не важно, а важно стало "что". Лестрейндж, не говоря ни слова, перехватил палочку для одного из тех заклинаний, на которые Розье давно напрашивалась, но замер, не закончив пасса, и единственное, что мог делать, это бросать яростные взгляды поочередно на нее и на Долохова.
- Какого дьявола! Тони, какого дьявола?
Думать что-то, кроме этого было практически невозможно, зато Родни мог слушать, и он слушал, а та ненависть, которая готова была выплеснуться магией, отступала, уступая место холодному и тупому безразличию.
- Хорошо, - только и сказал Родни, когда снова смог двигаться, и спрятал палочку, даже не глядя на Розье.
Он пожал плечами, когда Антонин наконец опять вернулся к делу.
- Нотт бы не согласился, - повторил он в ответ, понимая, что совершенно не отвечает на вопрос.
Нотт бы не согласился на это нападение, но значит ли это, что Том не мог? Он хотел бы сказать, что значит, еще месяц назад он так бы и сказал, и плюнул бы в лицо тому, кто утверждал бы другое, а теперь он просто равнодушно пожимал плечами.
Нотт бы не согласился, верно.
То, что говорили дальше, сливалось в монотонный шум, который проникал в уши и, совершенно не затронув ни сознания, ни памяти, рассыпался на мелкие осколки. Лестрейндж скривился: от осколков резало глаза, да и слух тоже, но просто закрыть уши было бы чертовски глупо, а наложить на себя заклинание глухоту незаметно вряд ли бы получилось. Какие-то артефакты, специально оставленные Томом, могли его заинтересовать, но их смысл потерялся где-то там, в горе осколков. Маски?
- Маски - это чтобы скрываться. Только мы никогда не хотели скрываться, мы хотели другого. Маски - это еще один шаг от всего того, во что мы верили. Практично, полезно - о да. Но как символ - перечеркивает все, во что мы верим.
Родни не стал ждать ответа, да и опять не услышал бы его за тем шумом, в который сливались голоса и мысли. Голоса звучали громче, зато мыслей было больше. Например, о том, зачем Риддл оставил им маски, если не собирался оставлять план действий. Или больше: если он подготовил что-то для них, значит ли это, что он планировал бегство заранее. И если планировал, то планировал ли он и смерть Маркуса, которая, как казалось, и стала для этого бегства причиной. Или поводом. Или тем и другим. Из гула Лестрейндж смог вынырнуть где-то в середине речи Долохова, чтобы поделиться своим ценным мнением об одной из проблем, которая и проблемой-то не была.
- Это просто. Иди к Слагхорну на одно из заседаний его клуба. У него нюх на тех, кто станет что-то из себя представлять после школы, так что тебе даже искать не придется, старина Слагги сделает все за тебя. Только возьми коробку с засахаренными ананасами. Том всегда шел с коробкой ананасов.
Потом он хотел нырнуть обратно, потому что там было, в общем, неплохо, там не было растерянной и оттого еще стоящей на грани бешенства Вальбурги, не было Дрю с ее кривой издевательской ухмылкой собственного превосходства, не было даже ее красивых ног, вообще ничего от нее не было. Там можно было бы закрыть глаза и отдохнуть, но одно только сказанное слово заставило Родни оживиться и прислушаться. И ответить, тихо и задумчиво.
- Хаос... Да, ему никогда не нравился хаос, Тони, он всегда был слишком рационален, чтобы оценить красоту энтропии, всегда искал логику и структуру, - он невесело усмехнулся, слушая себя и понимая, что говорит о Риддле, как о покойнике. - Только скажи - и хаос я возьму на себя.
И этого достаточно. И не надо никаких громких заявлений о том, что Тони, теперь ты среди нас самый главный. И никакого особенного стула и места за столом тоже не надо. Дело в другом.
Только скажи - и это будет сделано.

0


Вы здесь » Sede Vacante » Прошлое » Нам нужен мир


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC